ИОСИФ БРОДСКИЙ

 

Памяти отца : Австралия

 

Ты ожил, снилось мне, и уехал

в Австралию. Голос с трехкратным эхом

окликал и жаловался на климат

и обои : квартиру никак не снимут,

жалко, не в центре, а около океана,

третий этаж без лифта, зато есть ванна,

пухнут ноги. "А тапочки я оставил" -

прозвучавшее внятно и деловито.

И внезапно в трубке завыло "Аделаида! Аделаида!",

загремело, захлопало, точно ставень

бился о стенку, готовый сорваться с петель.

Все-таки это лучше, чем мягкий пепел

крематория в банке, ее залога -

эти обрывки голоса, монолога

и попытки прикинуться нелюдимом

в первый раз с той поры, как ты обернулся дымом.

 

***

 

                                                            Сюзанне МАРТИН

 

Пчелы не улетели, всадник не ускакал. В кофейне

"Яникулум" новое кодло болтает на прежней фене.

Тая в стакане, лед позволяет дважды

вступить в ту же самую воду, не утоляя жажды.

Восемь лет пронеслось. Вспыхивали, затухали

войны, рушились семьи, в газетах мелькали хари,

падали аэропланы, и диктор вздыхал : "о Боже".

Белье еще можно выстирать, но не разгладить кожи.

Вещи затвердевают, чтобы в памяти их не сдвинуть

с места; но в перспективе возникнуть трудней, чем сгинуть

в ней, выходящей из города, переходящей в годы

в погоне за чистым временем, без счастья и терракоты.

Жизнь без нас, дорогая, мыслима - для чего и

существуют пейзажи : бар, холмы, кучевое

облако в чистом небе над полем того сраженья,

где статуи стынут, празднуя победу телосложения.

 

18.1.1989

Назад | Главная страница

писать сюда